Четверг, 22 апреля 2021
г. Улан-Удэ, ул. Ербанова, 3

Интервью с Ларисой Сахьяновой и Петром Абашеевым, опубликованное в газете «Правда Бурятии» в 1993 году. Автор: О. Бараева.

Ускользающий свет

Бенефисом народной артистки СССР Ларисы Сахьяновой завершился фестиваль, посвященный ее творчеству. Мы еще встретимся, фестиваль обещает стать традиционным. А сегодня мы предлагаем вам беседу с Ларисой Петровной, а также ее мужем Петром Абашеевым.

«Парламентский» указ президента был только объявлен, и радио в кабинете шипело во всю мощь.

- Ждешь, когда «Лебединое озеро» транслировать начнут? – спросила заглянув, приятельница.

Но русский Зигфрид еще блуждал по темному лесу, а моя встреча с Одеттой –Одилией уже была назначена. Через час меня ждала Лариса Сахьянова. То есть народная артистка СССР, лауреат всех мыслимых премий и фестивалей, степная звезда чабанов и бриллиант для коронованных особ; балерина, поражавшая воображение рафинированного зрителя и всякую отдельно взятую неискушенную душу, ради которой и существует на земле искусство. В общем, живая легенда бурятского балета в преддверии круглой творческой даты. Со всеми вытекающими отсюда запретными темами. За юбилейными кулисами должны были остаться страсти минувшей и нынешней борьбы театральных поколений, святое для дочери имя матери – первой бурятской революционерки Марии Сахьяновой. К тому же общеизвестно, что легендарная женщина не имеет возраста и частных подробностей жизни, способных разрушить Образ. О ней знают все и ничего.

В давних статьях найдешь скорее перечисление достоинств ее классических героинь и личные восторги авторов. Редкие киносъемки – бледная тень ее божественного танца. Так отчего же у тех, кто говорит о ней, светлеют лица, и фотографии ее излучают свет? …

Из приоткрытой двери подъезда, щурясь от яркого солнца, выбегает очень независимое и палевое существо – смесь лисенка с бультерьером. В зубах – ромашка. Следом – стройный силуэт хозяйки.

- Вы пришли? А Дарик попросил погулять. Ничего он бегает тут один. Мне его недавно мальчишки принесли. Купите, говорят, знают, что я не откажусь. Петя сначала был против, он любит собак породистых, больших. А мне он очень понравился.

В просторной гостиной Лариса Петровна устроилась в кресле, лицом к окну, занавешенному старой рябиной.

- Вы знаете, я сейчас в училище работаю и очень люблю своих учеников. Я радость получаю. Бывают, конечно, огорчения, но в общем – радость. Хотя

мне жалко детей. Как они дальше, куда пойдут? Раньше была перспектива какая-то. В театре думали, как труппу сделать профессиональной: были интересные работы, приглашения балетмейстеров.

…Наука и культура в ужасном положении. Уезжают из страны, уезжают из Бурятии. Почти все наши лучшие выпускники работают в Казани, Новосибирске. Там – творчество, условия жизни, гастроли по России и зарубежные.

- Не потому ли что труппы сильные?

- Они сильные благодаря этому – замкнутый круг получается. Недавно из Петербурга показывали концерт – Валя Цыдыпова пела, так прекрасно! Вот тоже человек уехал.

- Но, кажется, останься Цыдыпова здесь, была бы на вечном втором плане?

- Все личные амбиции можно преодолеть. Только нужен руководитель, который должен подтягивать следующее поколение.

Когда я танцевала, тоже говорили, что затираю Короткову, Самбуеву, но они честно танцевали, в очередь. Хотя, конечно, приглашенные балетмейстеры предпочитали работать со мной.

- Лариса Петровна, как это переживается, когда все силы, все лучшие годы подчинены одной цели – овладению профессией, с которой приходится расстаться в расцвете лет?

- Да, это трагедия, конечно. 8 лет и еще 20, а потом… Я очень долго танцевала. Только радость получала от творчества, такое общение с залом… После спектакля подходят, обнимают, плачут. А с детства врачи запрещали танцевать из-за сердца. Днем позанимаюсь, ночью – приступ. Я все равно занималась. Так было и перед гастролями в 1979 году. Тогда в Москву не концерты возили, спектакли. Москва так хорошо принимала. Московский зритель, вообще советский зритель – самый лучший, с открытой душой, с радостью. Общение светлое, доброе. Сейчас этого нет.

- И зритель изменился, но, согласитесь, и на сцене что-то не то происходит.

- Дело в том, что сцена обнажает суть человека. Как бы не входил в образ, в каком-то движении, во взгляде актер выдает себя. Я это всегда чувствую, здесь – пережимает, врет, здесь – фальшивит. А публика, она очень отзывается на все.

- Лариса Петровна, можете назвать самые главные события вашей жизни?

- Самым главным, наверное, у меня был Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Берлине. Туда съехались представители более ста стран. Такое

единение было с миром. Были огромные площадки, мы с Сашей Бадмаевым танцевали перед рейхстагом. Так много было хороших встреч, цветов. Меня почему-то все время фотографировали.

Она показывает обложку немецкого журнала: три молодые счастливые девушки.

- Ну, это я, а это девочки из украинского ансамбля. Очень красивые, конечно. Вы смотрите «Хождение по мукам»? Какие там героини – красивые, утонченные. Конечно, чтобы такие красивые женщины существовали, миллионы должны были жить в нищете… Роман Толстого сам по себе хороший. – Она взглянула на ряды книг под стеклом стенки. – А мне очень нравится Намжил Нимбуев. Стихи у него философские такие…

Так текла наша беседа. Я все хотела узнать о тех самых событиях, которые потом с неизбежностью отзываются в творчестве. И слышала в ответ, что каждый выход на сцену – это всегда борьба, каждый раз нужно овладевать вниманием зала. «Ну, вы знаете, – мягко говорила Лариса Петровна, – у актера каждый спектакль – событие». Подумалось, что нужно пойти от любимого образа.

- А вы разве можете сказать, какая ваша любимая книга? – был ответ. – В юности, в зрелом возрасте, в старости – открываешь книгу заново. Чувствуешь какие-то нюансы, новые краски. Что-то в восприятии теряется, что-то проходит.

А с работой как бывает: иногда ночь не спишь, думаешь: что это за личность, как ее выразить? Выходишь на сцену – ничего не получается. А иногда выйдешь, и тебя на одном дыхании несет что-то необъяснимое.

«Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Красавица Ангара», «Легенда о любви», «Кармен-сюита», «Бахчисарайский фонтан». В каждой партии другая лексика танца, пластика совершенно разная, стиль, манера исполнения.

- В одной из статей вычитала, что с амплуа лирической героини вы были не согласны.

- Меня называли лирической. А я больше любила танцевать другие партии. Вот, например, Китри – бьющая энергия, через край – чувство, страсть. В «Бахчисарае» мне было интересно танцевать сначала Марию, затем Зарему. Голубых героинь трудно играть, красок меньше. Они такие все плачут, все тяп-ляп, мямли.

Какая партия ближе моему характеру? В разное время разные. Но даже в отрицательных образах мне всегда хочется найти что-то положительное. Не

может быть человек изображен только черной или белой краской, и в самом плохом есть что-то хорошее.

Тут дверь хлопнула, и в комнату ворвался сильный, шумный, жизнерадостный Принц-Енисей – народный артист России Петр Абашеев. Петя – муж и вся жизнь.

Тут же раздались телефонные звонки, был включен телевизор, приготовлен кофе («мы сами непьем»), рассказаны предфестивальные новости.

- Может, не вовремя фестиваль, но я уверен – надо как-то людям дух поднять, – сказал Абашеев. Рассказал, что фестивальная сумма складывалась трудно. Но что поделаешь, если у республики нет средств и желания просто оценить вклад людей, делавших – каждый в своей области творчества – имя Бурятии. Пенсия Сахьяновой – 34, Абашеева – около 24 тысяч. Петр Тимофеевич говорит о том, как трудно живется сейчас пенсионерам – балетным, художникам, композиторам. О том, что сама же Лариса всегда делилась последним, дарила, отдавала под разными предлогами даже незнакомым людям. Потому открытый перед фестивалем Фонд Ларисы Сахьяновой должен стать постоянно действующим. Чтобы помогать ученикам, больным, престарелым артистам. Отметить кого-то премией, кого-то послать на конкурс. Нужен директор фонда.

– Сейчас для телевидения интервью брали и вдруг задали вопрос: «Вы помните вашу первую любовь?» – рассмеялся Петр Тимофеевич.

- Время теперь такое, в искусство пришла мелодрама, в журналистику – тема любви. «Винтики» государственной машины рассыпались, и новый взгляд ищет в каждом – человека. И это оказывается интересным. Мы до вашего прихода пытались об этом говорить. И мне кажется, что Сахьянову любили до обожания именно за это. Он излучала обаяние, красоту, нежность…

- Она у меня и очень жесткая женщина.

- Я думаю, что без жесткости в характере невозможно стать великой балериной.

Абашеев ушел, и выяснилось, что нет, она никогда не была красивой. Правда об этом почему-то много говорили. Один солдатик даже письмо прислал из армии, просил фотографию, чтобы показать своим товарищам, «которые не верят, что у нас есть красивые девушки». Ну и потом в разных странах разные шейхи восхищались ею, называли пери, волшебницей, но …

- Я свои недостатки хорошо знаю. Просто считалось, что у меня хорошие данные – большой шаг, прыжок большой.

Актрисе необязательно быть красивой. Даже Уланова, она одухотворенная, умная. Она создавала образ, характер строила так логично и в то же время сама была органична. Я смотрела ее в «Жизели». Мария Михайловна была тогда членом ЦК, и я всегда могла пойти в Большой, взять ложу.

- Когда вас называли «бурятской Улановой», вас это не обижало?

- Вы понимаете, кем угодно можно назвать. Я это не воспринимаю.

- Нет, ну все же в этих сравнениях: «бурятская Уланова», «бурятская Ахматова» и т.д. есть какая-то доля снисходительности, что, ли, признание качества копии с большого образца.

- Чувство протеста не было, потому что в этом было больше признания; наверное, видели такую же актрису, которая может создавать образы. Вот еще было имя – Марина Тимофеевна Семенова, такое ощущение красоты и силы. В ней были духовное здоровье, пластическая раскрепощенность и все же строгость.

Балетное искусство, оно прекрасное. Приподнятое, романтическое. Я на своих девочек смотрю: хочу, чтобы они были прекрасные. А прекрасное предполагает гармонию.

Хочу, чтобы они чувствовали живопись, любили природу. Стараюсь, чтобы мироощущение у них было посветлее. Я сама – увижу человек идет красивый, приятный, это же радость.

В жизни надо радоваться. Не искать специально, а просто замечать хорошее вокруг.

- Лариса Петровна, а ведь для многих теперь само слово «романтический» звучит оскорбительно. Человек должен быть рациональный, практичный.

- Вот с этим я совершенно не согласна. Человек должен больше отдавать, быть альтруистом. Моя мама Мария Михайловна учила меня так. Может кто-то лгал и лицемерил, но я знаю ее принципы, они вполне заменяют религиозные заповеди.

Маленькой девочкой ее забрала в свою семью сестра мамы Анастасии – Мария Михайловна (родной отец погиб в ополчении, мать слава богу, жива). До 17 лет Лариса жила в Москве. Училась в хореографическом при Большом театре, вспоминает, как в детском саду все девочки были влюблены в Васю Блюхера. На родину в село Нельхай Аларской области уже подростком ее привела эвакуация. Это было село ее дяди до революции. У дома был сад. Помнит, как запрягали лошадку и со своей мамой Анастасией Михайловной – директором свиносовхоза ездили от отделения или за продуктами.

- Те травы, деревья и небо я помню всегда. Никакая машина не сравнится с пролеткой. Сколько я ездила по Италии, Японии, другим странам, но когда едешь в пролетке, ты как бы сливаешься с миром.

Лариса Петровна достает фотографии: «Это отец со своим московским классом они почти все погибли в первый же год войны. Посмотрите, какие лица. Другое фото – Блюхер, наш Амагаев, другие революционеры, папа – Оширов. Вот документ с грифом «Совершенно секретно», председателю РВС и наркомвоенмору СССР тов. Ворошилову – доклад отца. Вот письмо Всеволода Пудовкина со съемок «Потомок Чингисхана». Знаменитый режиссер признается: его готовили к том, что снять фильм в Бурят-Монголии будет также трудно, как в Центральной Африке. Первые же сцены показали, что опасения оказались напрасными. Пудовкин замечает, что буряту требуется подробное объяснение обстоятельств, характеристика персонажа. И тогда он находит нужные средства сам (китайцы же больше идут от воспроизведения). «По всей видимости, это специальная национальная особенность».

- Я считаю, что очень способный у нас народ. Но то, что сейчас происходит в науке, культуре, будет иметь страшные последствия. Добавить насаждаемое насилие, секс, и получается, что мы растим поколения преступников.

Искусство нужно, чтобы человек очищался. У нас же люди уходят из балета, чтобы зарабатывать деньги. Такая разруха вокруг, и в умах, и в душах.

Кончится это только, когда страна наша выйдет из кризиса. И запись «Лебединого озера» пойдет не в день траура.

Она смотрит в окно на еще зеленую рябину. Течение ее воспоминаний выносит нам лишь то, что сказано. Там, в недоступной глубине, – она сама.

Понять и определить ее раз и навсегда нельзя. Можно просто смотреть, слушать, чувствовать. Легкое дыхание. Ускользающий свет.

Статья опубликована в газете «Правда Бурятии» от 9 октября 1993 года.